От присутствия к участию: обязательно ли переводить богослужение?

Стремление человека понимать богослужение совершенно естественно. Если мы приходим в храм для общей молитвы, важно понимать то, что Церковь в этот момент читает и поёт. Поэтому проблему непонимания богослужебных текстов нельзя просто оставить без внимания.

Вопрос заключается в другом: обязательно ли для её решения заменять церковнославянский язык современным русским? Или человеку можно помочь постепенно войти в язык богослужения и научиться понимать его?

Мой собственный опыт

Когда-то проблема непонимания богослужения существовала и для меня самого.

Мне было трудно просто стоять в храме и слушать слова, содержание которых я не всегда мог разобрать. Не хотелось лишь физически присутствовать на службе. Хотелось понимать, о чём молится Церковь, следить за ходом богослужения и внутренне участвовать в нём.

Тогда я стал брать с собой тексты неизменяемых частей богослужения на церковнославянском языке, напечатанные гражданским шрифтом.

И даже это очень многое изменило.

Я слышал, что поёт хор, и одновременно видел перед глазами слова. То, что прежде могло сливаться в единый звуковой поток, постепенно становилось осмысленным текстом. Глаз помогал слуху. Я начинал различать слова, узнавать выражения, понимать последовательность молитв.

Постепенно я уже не просто находился в храме во время службы, а начинал следовать за богослужением.

Сегодня возможности ещё шире. Рядом с церковнославянским текстом можно поместить параллельный или подстрочный русский перевод.

Когда глаз помогает уху

Пользоваться таким текстом можно непосредственно во время службы. Совсем не обязательно заранее изучать весь перевод, превращая подготовку к богослужению в дополнительное занятие.

Главным перед глазами остаётся церковнославянский текст. Человек слышит песнопение или чтение и одновременно видит слова.

Уже одно это решает значительную часть проблемы.

Причина непонимания далеко не всегда заключается в самом церковнославянском языке. Большой объём храма, акустика, эхо, расстояние от клироса, темп чтения и особенности хорового исполнения влияют на разборчивость речи. Человек может прекрасно знать значение слова, но просто не расслышать, какое именно слово прозвучало.

Когда текст находится перед глазами, зрение приходит на помощь слуху.

При этом часто оказывается, что русский перевод даже не понадобился. Значительная часть церковнославянского текста становится понятной уже после того, как человек начинает ясно различать слова.

Если же встречается действительно незнакомое выражение, можно посмотреть на соседнюю строку с русским переводом, понять его и продолжить следить за церковнославянским текстом.

Таким образом, перевод остаётся помощником, а не заменой.

Со временем необходимость обращаться к нему возникает всё реже. Знакомые слова и выражения начинают узнаваться сразу.

Но происходит ещё кое-что важное.

Текст помогает удерживать внимание.

Когда человек перестаёт понимать ход службы, мысли легко уходят к повседневным заботам. Здесь же он одновременно видит слова, слышит их и понимает содержание. Постепенно внимание к тексту перерастает во внутреннее присоединение к самой молитве.

Так совершается переход от присутствия на богослужении к участию в богослужении.

А если просто читать Иисусову молитву?

Иногда человеку, который говорит, что не понимает богослужение, советуют во время службы читать Иисусову молитву.

Иисусова молитва занимает особое место в православной духовной традиции. Она помогает собирать рассеянный ум и обращать внимание к Богу.

Но едва ли правильно превращать её в универсальную замену непонятного богослужения.

Представим, что читается канон, звучат стихиры праздника или поётся Херувимская песнь. Церковь в этот момент предлагает молящимся определённые слова. В них раскрывается содержание праздника, звучат образы Священного Писания, покаяние, благодарение, прошение и славословие.

Если человек этого не понимает, естественнее прежде всего помочь ему услышать и понять именно эту молитву.

Иначе возникает странная ситуация. Богослужение совершается своим чередом, хор и чтец произносят одни молитвы, а человек в это время фактически совершает своё отдельное молитвенное правило.

Личная молитва и молитва Церкви, конечно, не противостоят друг другу. Но участие в богослужении предполагает, что человек по возможности входит именно в ту молитву, которую в этот момент совершает Церковь.

Поэтому Иисусова молитва имеет своё великое значение в духовной жизни христианина, но она не должна становиться способом отказаться от решения проблемы непонимания самого богослужения.

«У нас так не принято»

С этим связан один случай из моего собственного опыта.

Когда я только начинал более осознанно следить за богослужением, я стоял в храме с текстом службы в руках.

В том храме постоянно дежурил пожилой мужчина, Евгений Иванович. Однажды он подошёл ко мне и, увидев книжку, сказал:

«У нас так не принято».

Я продолжил следить за службой по тексту, но этот разговор мне запомнился.

В нём обнаруживается довольно серьёзная проблема церковной жизни. Иногда человек сам привык присутствовать за богослужением определённым образом, не испытывает потребности глубже разбираться в его тексте и постепенно начинает воспринимать собственную привычку как норму для остальных.

Но личная привычка ещё не является церковным Преданием.

Более того, она может стать препятствием для другого человека, который как раз хочет сделать следующий шаг. Один уже привык стоять на службе, не понимая отдельных молитв, и его это устраивает. Другой хочет открыть книгу, разобраться в тексте, научиться следить за ходом богослужения. И вместо поддержки слышит: «У нас так не принято».

Так возникает опасность собственную неподвижность превратить в требование к другому человеку тоже оставаться на месте.

Христианская жизнь предполагает возрастание. Мы изучаем Священное Писание, стараемся глубже понимать веру, учимся молитве. Естественно, что и наше участие в богослужении со временем должно становиться более осознанным.

Нельзя собственную привычку к непониманию превращать в норму для другого человека, который хочет понимать больше.

Понятные слова ещё не означают понятного богослужения

Есть распространённое представление, будто перевод на русский язык автоматически сделает богослужение понятным.

Но язык представляет собой только один уровень понимания.

Возьмём простой пример из Божественной литургии.

Перед Причащением священнослужитель возглашает:

«Святая святым».

Здесь почти нет трудных церковнославянских слов.

Но означает ли это, что человеку, впервые пришедшему в храм, понятен смысл возгласа?

Почему Святые Дары называются «Святая»?

Кого Церковь в этот момент называет «святыми»?

Почему эти слова произносятся именно перед Причащением?

Как они связаны с последующим ответом хора: «Един Свят, Един Господь, Иисус Христос»?

Здесь проблема уже не в переводе.

Человеку необходимо объяснение богослужения.

То же самое происходит со многими другими текстами. Можно перевести песнопение, но без знания соответствующего библейского события его смысл всё равно может остаться закрытым. Можно понимать каждое отдельное слово и не понимать мысли всего текста.

Следовательно, проблема понимания богослужения является не только языковой. Она ещё и катехизическая.

Что означает Херувимская песнь?

Что происходит во время Евхаристического канона?

Почему совершается Малый вход?

Как песнопения праздника связаны со Священным Писанием?

Одного перевода недостаточно.

Необходима церковная педагогика.

Параллельный текст, объяснение непонятных слов, знакомство со структурой службы, Священным Писанием и богословским содержанием песнопений можно рассматривать не как средства вытеснения церковнославянского языка, а как средства вхождения в богослужение.

Со Священным Писанием иногда бывает полезен несколько иной подход. Некоторые тексты, особенно послания апостола Павла, достаточно сложны для непосредственного восприятия. Здесь человеку может помочь сначала прочитанный Синодальный перевод. Поняв ход апостольской мысли, он уже более осознанно воспринимает церковнославянское чтение.

С богослужебными песнопениями во многих случаях проще. Значительная их часть становится понятнее уже тогда, когда человек одновременно слышит их и видит перед собой церковнославянский текст, имея рядом русский перевод для действительно трудных мест.

Христианин не зритель

Апостол Пётр обращается к христианам:

«Но вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Пет. 2:9).

Конечно, из этих слов нельзя вывести обязанность каждого христианина изучать церковнославянский язык.

Но они напоминают о более глубоком принципе.

Христианин не является зрителем церковной жизни или потребителем религиозной услуги. Он член Церкви и участник её общей молитвы.

Поэтому движение навстречу должно происходить с обеих сторон.

Церковь объясняет, священник помогает понимать службу, приход создаёт условия для знакомства с богослужебными текстами. Сам человек тоже постепенно учится слушать, читать, задавать вопросы, узнавать значение незнакомых слов и глубже входить в содержание церковной молитвы.

Мы считаем естественным, что христианину необходимо изучать Священное Писание, знакомиться с основами веры и учиться молитве. Поэтому и знакомство с наиболее употребительными словами языка богослужения вполне может стать частью этого духовного образования.

Тем более церковнославянский для русского человека не является совершенно чужим иностранным языком. Русский литературный язык исторически связан с церковнославянской традицией и содержит огромный пласт церковнославянизмов.

Человеку нужно помочь сделать первые шаги.

Церковь идёт навстречу человеку, а человек постепенно входит в язык и смысл молитвы Церкви.

Молиться вместе со всей Церковью

В конечном счёте цель состоит даже не в том, чтобы человек научился правильно понимать церковнославянские слова.

Можно знать их значение и всё равно не молиться.

Цель глубже.

Сначала человек различает слова. Потом понимает текст. Затем начинает видеть, о чём молится Церковь. И постепенно слова церковной молитвы становятся его собственными словами.

Именно это я когда-то почувствовал, начав следить за богослужением по тексту. Мне стало важно уже не просто понимать, что сейчас произнесли. Стало важно молиться тем, что произносит Церковь.

Причём слова «вместе с Церковью» имеют здесь особое значение.

В храме человек соединяется в молитве не только с теми, кто физически стоит рядом с ним.

Изображённые на иконах и фресках святые не являются просто воспоминанием о людях далёкого прошлого. Они принадлежат той же единой Церкви Христовой. Само пространство православного храма зримо напоминает нам о единстве Церкви земной и Небесной.

Особенно ярко это раскрывается за Божественной литургией, где мы вспоминаем Пресвятую Богородицу, апостолов, мучеников, святителей, преподобных и всех святых.

Поэтому цель заключается не в приобретении ещё одного языкового навыка.

Она состоит в том, чтобы всё более осознанно молиться вместе со всей Церковью.

Продолжение следует

Но здесь возникает более глубокий вопрос.

Зачем вообще сохранять старый богослужебный текст, если можно передать тот же смысл красивым, возвышенным и понятным русским языком?

В следующей части поговорим о церковной поэзии, святых песнописцах и о том, почему богослужебный текст представляет собой не просто информацию, которую достаточно правильно перевести.